Сколько стекол выбито,
Сколько женщин брошено…
Жизнь была хорошая!»
— Володя, эти стихи и про тебя тоже? — иронизирую я, глядя на его фактурную внешность.
— Ну почти, — не обижается он, — а, кстати, чьи это строки?
— Николая Рубцова, известного поэта. Кстати, он тот еще хулиган был.
— Да я тоже с детства примерным поведением не отличался. И стекла бил, и другие шалости за мной водились. Я ведь интернатовский, а там ребята еще те. Нас у матери было шестеро. Для нее и отчима мы были тяжелой обузой. И они всех детей определили в госучреждения.
По второму пункту тоже «да». Водочкой хорошо баловался. Особенно когда с героина соскакивал.
А женщины… Была у меня жена в молодости. Красивая, долго я ее добивался. Но недолго мы с ней прожили — и двух лет не будет. Дочка родилась. Ей уже 26 лет. Они живут в Германии и у них все хорошо. У бывшей жены богатые родственники, из казахских немцев, помогли обустроиться.
А хорошая ли у меня была жизнь? Да нет, скорее поганая.
— Я слышала, пять ходок за плечами.
— Обижаешь. Семь.
— Ого. Настоящий рецидивист. И что же ты такое творил, за что попадал в тюрьму?
— Ну, это надо с самого начала рассказывать. Родился в Костанайской области — это Казахстан. Когда исполнилось 17 лет, уехал к сестре в Россию, где получил паспорт и гражданство. А потом в пьяном виде взял чужую машину покататься. Молодой дурачок… Загремел в тюрьму. Ну а дальше как в каком-то заколдованном лабиринте — пытался устраиваться на работу, иногда даже довольно долго удерживался на одном месте, но почему-то все заканчивалось тюрьмой. В основном за кражи и грабежи.
Может потому, что потерял паспорт — никак не мог его восстановить и устроиться на хорошую работу. А может потому, что не было у меня хорошей женщины. Так, временные подруги. И вот — реабилитационные центры, рабочие дома. Попал даже как-то раз к лжеволонтерам. Захватили в рабство. Еле ноги унес. Когда сидел в седьмой раз, и оставалось еще полтора года до конца срока, серьезно задумался о своей жизни. Что я сделал в ней хорошего? Да, в принципе, ничего. Страшно мне стало.
Захотел как-то свои грехи искупить. И решил уйти на СВО. Меня взяли из-за криминальной биографии, хотя я даже не служил в армии. Попал в ЧВК «Вагнер», когда еще был жив Пригожин. Был штурмовиком. А на фронте это самые рисковые бойцы. Продолжительность жизни там гораздо ниже, чем в «арте» или у танкистов. Из-за того, что неподготовленных сразу бросают в бой, сразу много 200-тых и 300-тых. Но меня Бог миловал. За полгода службы по контракту — ни одной царапины.
Полмиллиона заработал. И пожил на них красиво. Пока не упал и не проломил себе голову. С тяжелой травмой попал в больницу, где мне сделали несколько сложных операций. Когда немного окреп, надо было решать — куда же теперь ехать, что делать. Очень хотелось к родственникам в Казахстан. Но если я туда каким-нибудь образом и попаду, то меня сразу арестуют и упекут в тюрьму лет на десять. За участие в СВО. Такие там законы.
И тут «Ной». Приезд сюда стал настоящим спасением. Меня немного подлечили и сразу включили в жизнь Дома. Сначала резал лоскутки, потом стал помогать прачке — носить белье на глажку и обратно. А это немало — все-таки здесь проживают около 160 человек. А в конце дня собирал в большой мешок со всего дома нарезку. Сейчас сажаю картошку на огороде, сейчас ведь самый разгар посевных работ (текст передан нам в конце мая — прим.). Мне здесь нравится. Все-таки уже 48 лет, пора остепениться. Иногда кажется, что жизнь кончена. Но меня убеждают, что это не так. Очень хочется в это верить.
Надеюсь, что восстановлю документы, поправлю здоровье. У меня тут есть ощущение дома, большой семьи. И впервые не надо лихорадочно думать, где завтра буду ночевать и что есть. А экстрима и криминала больше не хочу. Поумнел.
АНАСТАСИЯ КОШЕЛЕВА из «Дома трудолюбия «Ной» в д. Монасеино.
